Сибиряки в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Сценарий

Номер: 

Аннотация. Представленный материал будет полезен при проведении классных часов, общешкольных мероприятий, посвященных Великой Отечественной войне. Особое внимание автор уделяет вкладу в Победу воинов-сибиряков.
Ключевые слова: Великая Отечественая война, войны-сибиряки, подвиг, Родина

Песня «Хотят ли русские войны…»
Слова Е. Евтушенко, музыка Э. Колмановский  

1-й ведущий. Есть в Новосибирске место, где городской шум притихает, где людской разговор нетороплив. Это площади Монумента Славы — мемориального ансамбля «Подвигу сибиряков в Великую Отечественную войну».

2-й ведущий. На его пилонах имена наших земляков, павших на поле боя. В Монументе Славы новосибирцы воплотили свою светлую память и безмерную благодарность тем, кто отдал жизнь за свободу и независимость Родины, за наше счастье.

Безмолвье вечного привала.
Солдат свое отвоевал!
Как на высоком перевале,
Стоит гряда бетонных скал.
На этих каменных страницах
Не сосчитать родных имен.
В бою погибшим поклониться
Идут весь день…
Со всех сторон.
Горит огонь
Светло и свято.
Живет в нем дух сибиряка.
Лишь мать погибшего солдата
Окаменела на века.
Седая прядь под грубой шалью,
Рука у горестного рта…
Слились с ее большой печалью
И наша боль и немота.

                П. Моряков

1-й ведущий. Непрерывно идут к Монументу Славы горожане — родственники и товарищи погибших, ветераны войны и труда, рабочие, студенты, школьники.

2-й ведущий. Молодые воины принимают здесь присягу. Новобрачные приходят к Вечному огню в день свадьбы. Здесь бывают целыми семьями.

1-й ведущий. Особенно людно у мемориала в День Победы. У каждого — свои воспоминания, свои раздумья…

Песня Цой Аниты «Возвращайтесь»

Никто из нас забыть не сможет…
Елизавета Стюарт

Воспоминаний уничтожить
И годы счастья не вольны.
Никто из нас забыть не сможет
О самых первых днях войны.

Нам сохранит навеки память,
Как, враз перечеркнув покой,
Ползли орудия ночами
По потрясенной мостовой.

Как наши маленькие дети
Играли под окном в войну,
Как налетал горячий ветер,
Взметая пыли пелену.

И как, предвидя все утраты,
Был город грозно напряжен,
Отметив дверь военкомата
Толпою молчаливых жен…

И маршировки топот ровный,
И песни в тесных поездах —
Тех дней мельчайшая подробность
Запоминалась навсегда.

И каждый так же не забудет
Тех дней тревогу и печаль,
Как, верно, площадь помнить будет
Ход танков, врезанный в асфальт.

1941

2-й ведущий. За первые десять дней в военкоматы Новосибирска поступило 6708 заявлений, а всего за время войны 29 417 новосибирцев написали заявления с просьбой послать их на фронт.

1-й ведущий. Заявления эти хранятся в партийном архиве. Они написаны рабочим, инженером, машинистом, шофером, медсестрой, учителем… Гражданами Союза Советских Социалистических Республик… Они написаны на заводских бланках, на листах из школьных тетрадей, на оборотах чертежей. Малиновые, голубые, белые листы… На некоторых следы машинного масла.

2-й ведущий. Эти горячие, идущие от сердца слова нередко писались прямо на рабочих местах: «Буду биться с фашистами до полного уничтожения, не жалея сил и жизни». В Великой Отечественной войне участвовало несколько сибирских дивизий.

1-й ведущий. Совинформбюро от 8 сентября 1941 г. сообщало: «В течение двадцатишести дней за город Ельня наши войска разгромили 15-ю пехотную дивизию, 17-ю мотодивизию, 10-ю танковую дивизию, 137-ю австрийскую пехотную дивизию, 178, 292, 268 пехотные дивизии противника. Наши войска заняли город Ельню».

2-й ведущий. Здесь действовали сибирские подразделения под командованием подполковника М. С. Батракова. 11 сентября 1941 года Матвею Степановичу Батракову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Песня В. Высоцкого «Он вчера не вернулся из боя»

1-й ведущий. У подножия пилонов, словно символические вехи доблестного пути сибирских полков, — стоят урны. На них чугунные плиты с надписями.

2-й ведущий. На одной читаем: «…священная земля с Бородинского поля. На Бородинском поле и Волоколамском шоссе под Истрой и Серпуховом в конце 1941 года сибиряки вместе со всеми воинами Советской Армии грудью закрыли столицу нашей Родины Москву».

Вот как пишет об этом М. Шабинский в книге «Сражались за Родину сибиряки». «Они прибыли в разгар великой битвы за Москву. В вагонах, запорошенных снегом, звучало неторопливо: «На тихом бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой». Из вагонов на жесткий мороз степенно выходили в распахнутых ватниках, в гимнастерках с раскрытыми воротами, деловито умывались на ледяном ветру. И в ту же ночь зазвучал сибирский говор на дорогах к западу от Москвы. По деревням Подмосковья разнеслось сразу: «Сибиряки подошли!».

Л. В. Кравцова, учитель русского языка и литературы, много лет проработавшая в школе № 11 города Новосибирска в своей книге «Страницы жизни моей» вспоминает: «И вдруг шум. Лязг машин со стороны сельсовета: хлынула бело-серая солдатская масса. Это сибиряки шли на защиту Москвы. Засияла надежда. Действительно, шумно, весело вваливались солдаты-богатыри в белых полушубках, шапках-ушанках и валенках в избы и тесно заполняли их. В каждой избе целый взвод с командиром. Каждый рад был их накормить, напоить молоком. Они вселяли надежду. Через день они ушли из деревни к Москве».

М. Резников «Не отдали столицы». (Из книги Зыков Н. Немеркнующий свет подвига) «Помню, однажды после ожесточенного боя командир взвода разведки дивизиона Даркин доставил командиру полка захваченного «языка» — фашистского офицера. В связи с тем, что «язык» этот побывал в силосной траншее, и от него шел довольно неприятный запах, ему предложили снять шинель. И перед нами неожиданно предстал немецкий офицер в блестящем парадном мундире.
— Что это? — удивился командир полка. — В таком мундире вы ходите в атаки?
Гитлеровец отвечал сбивчиво. Переводчиком был начальник связи капитан Шварцбург. Рассказ свелся к следующему: для офицеров части, которой предназначено было участвовать в параде на Красной площади, прислали новенькое обмундирование. Примерил его и этот обер-лейтенант, но снять парадную форму он не успел, ибо части нашей дивизии неожиданно атаковали. Немцы растерялись. А наш «язык» в парадном одеянии попал в гнилую трясину силосной траншеи, где и был схвачен нашими разведчиками. Гитлеровец был уверен, что фашистские войска скоро вступят в Москву. Он очень сожалел, что оказался в плену и не сможет участвовать в параде. Бои с каждым днем нарастали. Но силы были не равны».

Панфиловцы
Осенью 1941 года ожесточенные бои шли в 100-120 километрах от Москвы. Вражеские крупные танковые группы пытались прорваться по Волоколамскому шоссе к столице нашей Родины. Советские войска, оборонявшиеся на этом направлении, получили приказ командования: задержать врага, во что бы то ни стало. 16 ноября 1941 года бессмертной славой покрыли себя 28 гвардейцев этой дивизии в бою у разъезда Дубосеково. Двадцать черных, с белыми крестами, лязгающих гусеницами, самодовольно урчащих фашистских танков лавиной надвигались на дубосековский окоп. За танками бежала фашистская пехота. Клочков заметил: «Танков много идет, но нас больше. Двадцать штук танков, меньше, чем по танку на брата». Воины решили стоять насмерть. Танки продвинулись совсем близко. Начался бой. Команду подавал политрук Клочков. Противотанкового оружия не было. Под огнем панфиловцы выскакивали из окопа и бросали связки гранат под гусеницы танков, а бутылки с горючим — на моторную часть или бензобак. Четыре часа над окопами храбрецов бушевала огненная буря. Рвались снаряды, летели бутылки с горючей смесью, с шипением и свистом проносились снаряды, бушевало пламя, расплавляя снег, землю и броню. Враг не выдержал и отступил. Четырнадцать стальных чудовищ со зловещими белыми крестами на бортах пылали на поле боя. Уцелевшие убрались восвояси. Поредели ряды защитников. В дымке наступающих сумерек снова послышался гул моторов. Зализав раны, наполнив брюхо огнем и свинцом, враг, охваченный новым приступом бешенства, опять рванулся в атаку — 30 танков двинулись на горстку храбрецов. Политрук Клочков посмотрел на солдат.
— Тридцать танков, друзья! — сказал он. — Наверное, помирать нам здесь придется во славу Родины. Пусть Родина узнает, как мы здесь деремся, как мы защищаем Москву. Отступать нам некуда — позади Москва». Эти слова Клочкова вошли в сердце бойцов, как призыв Родины, требование, ее приказ, вселив в них новую силу беззаветную отвагу. Солдаты, истекая кровью, не покидали своих боевых постов. Атака гитлеровцев захлебнулась. Вдруг еще один тяжелый танк пытается прорваться к окопу. Навстречу ему встает политрук Клочков. Его рука сжимает связку гранат — последняя связка. Тяжелораненый, с гранатами, бросился он к вражескому танку и подорвал его. Не слышал отважный политрук, как сильный взрыв прокатился эхом по заснеженным просторам. Пронзенный пулями, он упал на родную землю. Рядом с Клочковым, голова к голове лежал раненый солдат Иван Наштаров и, словно сквозь сон, откуда-то издалека, слышал голос политрука: «Помираем, брат… Когда-нибудь вспомнят о нас…Если будешь жить, расскажи…» Так геройски погиб наш земляк. Защитники родной земли исполнили то, что надо было исполнить. Раскинув натруженные руки, как бы прикрывая своими бездыханными телами израненную, пропитанную кровью родную землю, лежали те, кто стоял. За беспредельное мужество, героизм, воинскую доблесть и отвагу Советское правительство посмертно присвоило участникам боя у разъезда Дубосеково высокое звание Героев Советского Союза.

Атака
К. Симонов

Когда ты по свистку, по знаку,
Встав на растоптанном снегу,
Готовясь броситься в атаку,
Винтовку вскинул на бегу,

Какой уютной показалась
Тебе холодная земля,
Как все на ней запоминалось:
Примерзший стебель ковыля,

Едва заметные пригорки,
Разрывов дымные следы,
Щепоть рассыпанной махорки
И льдинки пролитой воды.

Казалось, чтобы оторваться,
Рук мало — надо два крыла.
Казалось, если лечь, остаться —
Земля бы крепостью была.

Пусть снег метет, пусть ветер гонит,
Пускай лежать здесь много дней.
Земля. На ней никто не тронет.
Лишь крепче прижимайся к ней.

Ты этим мыслям жадно верил
Секунду с четвертью, пока
Ты сам длину им не отмерил
Длиною ротного свистка.

Когда осекся звук короткий,
Ты в тот неуловимый миг
Уже тяжелою походкой
Бежал по снегу напрямик.

Осталась только сила ветра,
И грузный шаг по целине,
И те последних тридцать метров,
Где жизнь со смертью наравне!

Песня из к/ф Белорусский вокзал «Десятый наш десантный батальон»
Булат Окуджава

1942

1-й ведущий. Лето 1942 года. Каждое подразделение, каждый взвод, каждый воин в отдельности вели свой счет уничтоженным гитлеровцам. Прожитый день оценивался количеством истребленных фашистов.

2-й ведущий. Комбриг М. Батраков часто говорил: «А заработали ли мы сегодня на хлеб? Чем будем отчитываться перед Родиной?».

1-й ведущий. Когда через боевые позиции в Демянский котел стали летать фашистские транспортные самолеты, то сибиряки их начали сбивать из противотанковых ружей. Получалось хорошо. Только за шесть дней интенсивных полетов бригада сбила 13 самолетов.

2-й ведущий. Когда сбили очередной «юнкерс», бойцы изловили его пилота. На допросе он заявил: «Я старый военный человек, участвовал во многих военных кампаниях. Но мне никогда не приходилось наблюдать, чтобы самолеты сбивали огнем из винтовок. Это может случиться только в России».

1-й ведущий. Многие матери не дождались своих сынов и дочерей. Жены не встретили своих мужей. Дети никогда не увидели отцов-героев.

2-й ведущий. Здесь, возле пилонов Монумента Славы, люди понимают друг друга с полуслова — их роднят общие переживания.

1-й ведущий. «Моего мужа в сорок первом убили, — тихо роняет слова пожилая женщина. — Троих детей без него подняла. Старший в четырнадцать пошел на Чкаловский завод, в отцовский цех, там и до сих пор работает…».

2-й ведущий. «Мой тоже был заводской, — говорит стоящая рядом женщина. — Потом воевать ушел… Той деревни, где его убили, даже и на карте-то нет…».

1-й ведущий. А что же остается тем, кто жил и продолжал ждать? Только письма…

Первое письмо
А. Прокофьев

Ради сердца и разума ради
Я пишу тебе, ты прочти.
Я люблю тебя — этим сказано,
Этим сказано все почти.

Не забылось и не забудется,
Как живется нам, как жилось,
Все, что сбылось, и все, что сбудется,
Все, что песнею пролилось!

Все, что с былью сжилось и с небылью,
Все, что было нам по плечу,
Все, что требую, что не требую,
Все, что ландышем замечу,

Все, что ландышем, все, что маками,
Что не пели и что поем,
Все, о чем мы с тобою плакали
Или радовались вдвоем, —

Пересказывай, перевертывай,
Только попусту слов не трать,
Ведь ни третьего, ни четвертого
К нам в беседу не подобрать,

В неразрывную, в неизменную,
Неразменную до седин…
Знаешь, время сейчас военное,
Все беседы — на миг один!

Пусть мне всюду твой голос слышится,
Голос милый и дорогой.
Вот и все. Ну, а письма пишутся
Не затем, чтоб читал другой!

Второе письмо
А. Прокофьев

Ты за рощей живешь за лиственной,
Вешней силою налитой.
Как живется тебе, единственной,
Золотистой — нет, золотой!

Больше жизни в тебя я верую.
Все мы вместе с тобой решим.
Отзовись мне глазами серыми
Или сердцем твоим большим!

Чтобы обдало вдруг отрадою
От пригорка, лужка, плетня...
Много ль надобно, чтоб обрадовать
Невзыскательного, меня!

Чтоб любили и чтобы помнили,

Чтоб кричали мне: «Напиши!» —
Два-три слова твоих, что молнии.
Пусть коснуться моей души!

Третье письмо
А. Прокофьев

Вот и лето взялось погожее,
Ветер северный призатих.
Что ты делаешь, та, пригожая,
Непохожая на других?

Там, где купы берез раскинуты,
Ты проходишь по строне.
Как на карточке, брови сдвинуты,
Ты такою видишься мне.

А глаза — как из речки вынуты:
Так светлы они, так темны,
Брови сдвинуты, руки вскинуты,
Дивным светом озарарены!

Так ты видишься мне. Пригожая,
И, пройдя через всю страду,
Всю военную, непогожую,
Я приду к тебе, вдруг приду!

Песня «В лесу прифронтовом»
Слова М. Исаковский, музыка М. Блантер

С июня 1941 года наш земляк Алексей Гаранин поступил в действующую армию и участвовал в первых налетах советской авиации на города Германии в сентябре 1941 года. К началу октября 1942 года гвардии капитаном Гараниным было совершено более 240 боевых вылетов. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 декабря 1942 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» гвардии капитану Гаранину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В ночь на 28 июня 1943 года Гаранин, командуя бомбардировочным авиационным полком, выполнял боевое задание в районе железнодорожной станции Орша. Зенитным огнем самолет был сбит и Гаранин направил горящую машину на склад боеприпасов противника. Алексей Гаранин похоронен в городе Орша Витебской области Белоруссии.

Отдых
С. Гудзенко

Из боя выходила рота.
Мы шли под крыши, в тишину,
в сраженьях право заработав
на сутки позабыть войну.

Но у обломков самолета
Остановился первый взвод.
И замерла в песках пехота
У красных обожженных звезд.

…Осколки голубого сплава
Валялись на сухом песке.
Здесь все: и боевая слава,
И струйки крови на виске,
И кутерьма атак и тыла,
Ревущая, как «ястребок».

Нам отдых сделался постылым
И неуютным городок.

Песня из к/ф «В небе ночные ведьмы»
"Когда вы песни на земле поете" (муз. Е. Крылатов, сл. Е. Евтушенко)

2-й ведущий. 11 августа 1943 г. В бою за Гнездиловскую высоту (в районе Смоленск — Ельня) командир взвода автоматчиков старший сержант Богатков погиб, поднимая в атаку солдат. Сегодня нам в наследство осталась улица, носящая имя Бориса Богаткова, и его стихи.

Впереди города пустые
Б.Богатков

Впереди — города пустые,
Нераспаханные поля.
Тяжко знать. Что моя Россия —
От того леска не моя.

Посмотрю на друзей-гвардейцев:
Брови сдвинуты, помрачнев.
Как и мне им сжимает сердце
Справедливый священный гнев.

Поклялись мы, что встанем снова
На родимые рубежи!
И в минуты битвы суровой
Нас, гвардейцев не устрашит
Ливень пуль, сносящий пилотки,
И оживший немецкий дзот…
Только пусть прозвучит короткий,
Долгожданный приказ «Вперед!».

1-й ведущий. На следующей урне читаем: «Здесь хранится земля с Мамаева кургана. Во имя спасения человечества от фашизма, в исторической Сталинградской битве вместе со всеми воинами Советской Армии стояли насмерть сибиряки».

2-й ведущий. 140 дней и ночей продолжалась смертельная схватка на Мамаевом кургане. Здесь были разгромлены многочисленные танковые и пехотные полки и дивизии противника. После боев на каждом метре Мамаева кургана насчитали до 1200 осколков и мин. Так же была изранена и вся сталинградская земля…

Здесь, в Сталинграде начал свой боевой путь еще один наш земляк Анатолий Жуков. В 21 год ушел он на фронт и дошел до Праги. За проявленные в годы Великой Отечественной войны мужество и героизм награжден Орденом Красной звезды, орденом Отечественной войны, боевыми медалями.

С 1953 года — жил и работал в нашем городе, был солистом оперного театра. Впервые о новосибирском театре Жуков услышал (как это ни странно звучит) на фронте. «Стояли в обороне под Сталинградом, — вспоминает он тот случай, — и нам было запрещено слушать Москву, чтобы слухи о тогдашних поражениях не деморализовали армию…». Но Москву все равно слушали, и из одной из таких нелегально прослушанных передач он и узнал, что в Сибири достраивается театр. «Удивительно! Война, бои, я еще не знаю, буду ли певцом и останусь ли жив вообще… И вдруг слышу о своем будущем театре». После фронта был солистом ансамбля песни и пляски 81-й гвардейской дивизии, затем ансамбля 7-й гвардейской армии. Преподавал в Новосибирской консерватории.

Песня «Давай закурим»
Слова И. Френкель, композитор М. Табачников

Сентябрь 1943 года. Калужская земля. Высота 224,1 у деревни Рубежанка, занятая немцами, не давала возможности советским войскам подойти к городу Рославлю — воротам в Белоруссию. На штурм высоты пошли 18 новосибирцев. Старшему не было сорока, младшему — чуть больше двадцати. Неожиданность нападения и натиск сибиряков решили успех атаки. Первая линия траншей противника была взята. Русское «ура» прогремело над высотой. Ошеломленные гитлеровцы начали в беспорядке отступать. Сибиряки, устремившись вперед, довольно быстро преодолели шестьсот метров. Но, идущая за штурмовой группой советская рота, была встречена ураганным немецким огнем и закрепить успех своей штурмовой группы не смогла. Смельчакам, прорвавшимся на противоположный скат Безымянной, за огненную черту, предстояло биться до конца… Стволы советских автоматов накалились так, что до них невозможно было дотронуться, но и огонь неприятеля непрерывен. Падают замертво защитники высоты. Уже полночь, а бой не утихает. Опять бьют вражеские минометы и артиллерия, опять контратака. И так — всю ночь. Второй раз тяжело ранен Николай Голенкин. Как нужна хотя бы минутная передышка, чтобы перезарядить автоматы, перевязать раны! Тогда коммунист Голенкин совершил невозможное. Сжав зубы, шатаясь, он встал во весь рост и шагнул вперед. Держа автомат правой рукой (левая висит, как плеть), он идет навстречу врагу, окровавленный. Почерневший от копоти и пыли, страшный в своем гневе, поливая врагов автоматными очередями, он делает последний шаг вперед и падает сраженный. Но не сломленный… Жизнью пожертвовал солдат, чтобы его товарищи продержались и победили. Так сражались сибиряки — до последней гранаты, до последнего вздоха…

На памятнике, установленном на поле боя, надпись: «Здесь, на этой высоте, 14 сентября 1943 года геройски погибли воины-сибиряки 718-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии».

Высота
М. Львов

Комбату приказали в этот день
Взять высоту и к сопкам пристреляться.
Он может умереть на высоте,
Но раньше должен на нее подняться.

И высота была взята,
И знают уцелевшие солдаты:
У каждого есть в жизни высота,
Которую он должен взять когда-то.

А если по дороге мы умрем,
Своею смертью разрывая доты, —
То пусть нас похоронят на высотах,
Которые мы все-таки берем.

Песня из кинофильма «Тишина» «На безымянной высоте»
Слова М. Матусовского, музыка В. Баснера

1-й ведущий. Имена героев Безымянной — и на Монументе Славы в Новосибирске.

 2-й ведущий. Имена, имена… И за каждым — своя жизнь. Своя оборвавшаяся судьба. Но все эти люди могли бы сказать о себе словами поэта-сибиряка Георгия Суворова, написанными им за день до гибели. Лейтенант Суворов погиб 13 февраля 1944 года во время наступления при переправе через Нарву. Ему было двадцать четыре года. Это о себе писал талантливый и мужественный человек: «Поэт, теперь маршрут изменишь ты… Сегодня ты — боец, готовый к бою».

1-й ведущий. Поэт и солдат, он отдал свой короткий «добрый век» победе, будущему. Как отдали его миллионы советских людей.

2-й ведущий. Как отдала ее новосибирская девушка Ольга Жилина, чьим именем названа сегодня одна из улиц родного города.
Медсестра Ольга Васильевна Жилина спасла жизнь 147 бойцам. Отлично владела автоматом. Отважная героиня дважды поднимала в атаку товарищей… Это было под Ригой. Бои за город — тяжелые, кровопролитные. Ольга Жилина вынесла с поля боя более 70 офицеров и солдат, оказала им первую помощь. Чудом сохранившийся сарай после фашистских бомбежек стал полевым лазаретом. Немцы заметили его и обстреляли, заведомо зная, что в нем раненые. Сарай загорелся. Ольга стала поспешно выносить оттуда тяжелораненых. Вынесла шестнадцать. Сама ранена осколком в бедро, но поползла за семнадцатым. Новый снаряд разрушил сарай. Ольга была смертельно ранена в грудь. Сегодня ее имя увековечено на Монументе Славы…

Фронтовая сестра
Василий Пухначев

В дубленом своем полушубке —
Поверх его — сумка с крестом, —
Казалась ты робкой и хрупкой,
Была ты отважным бойцом.

Откуда бралась в тебе сила.
Отвага твоя без конца,
Когда из огня выносила
В кровавых повязках бойца?!

И веря, что жизнь возвратится,
У смертной черты на краю
Солдаты шептали: — Сестрица! —
И верили в силу твою…

…Стоят обелиски солдатам
На каждой военной версте, —
Средь них бы поставить, ребята,
Один — медицинской сестре!

Песня «Фронтовой санбат»
Музыка Д. Тухманова, слова В. Харитонова

1-й ведущий. На одной из плит выбито:

«По Сибири, по таежной шири,
Прокатился наш клич боевой.
Мощь сибирская,
Сила богатырская
Поднялась на решительный бой».

2-й ведущий. Частицей той силы был и Николай Плахотный, чье имя носит одна из улиц нашего города. Вместе со своей батареей двадцатилетний офицер дошел до Литвы. Возле села Сервиджай завязался ожесточенный бой между численно превосходящим подразделением противника и батареей капитана Плохотного. Осталось единственное орудие. Из-за отсутствия боеприпасов замолчало и оно. Отложив за ненадобностью бинокль, командир батареи наблюдал, что делается у подножия высоты. Немцы явно что-то замышляли: несколько минометов и орудий изменили позиции, пехота сосредоточилась в лесистом распадке.
— Еще одна атака, и конец нам, переговаривались солдаты. — Еловыми шишками орудие не зарядить…
—Это верно, — это верно, — спокойно ответил капитан артиллеристам. — Автоматы есть? Есть. Гранаты — тоже не игрушка. Значит, устоим. А теперь последними снарядами — по фашистам!
Один за другим поднялись четыре черно-бурых фонтана у подножия высоты. Поднялись там, где несколько минут назад скапливались гитлеровцы. И в тот же миг в затихающий гул выстрелов и разрывов влилось мощное «Ура!». Батарея поднялась в атаку.
Плахотный бежал впереди не оглядываясь. Перед глазами мельтешили испуганные фашисты. Потом Плахотный вместо лиц увидел грязно-зеленые спины. Он понял: враг не выдержал, отступает. Но в этот момент что-то ударило его в грудь, и он потерял сознание. Очнулся от струи холодной воды. Пошевелив связанными руками, открыл глаза и увидел над собой гитлеровского офицера.
— Жив! Очень прекрасно, — сказал гитлеровец, коверкая русские слова. – Предлагаю компромисс. Вы даете приказ своим уйти, мы прекращаем огонь. Гарантируем свободу. «Мои, значит, снова заняли высоту и по-прежнему держат немцев», — догадался Николай и спокойно ответил:
— С компромиссами ничего не выйдет!
— Даю пять минут!
— Нечего время терять. Развяжи руки и прикажи поставить меня на ноги.
И вот он снова увидел высоту. Там окопались его друзья — стальной неприступный заслон.
— Товарищи, держитесь! — во всю силу крикнул Плахотный.
Это был его последний приказ… Через час, когда подоспевшее подкрепление покончило с врагом, над истерзанным пытками телом двадцатилетнего капитана прогремел троекратный прощальный залп.

Иван Краснов

Я поступки свои на легенды не меряю,
Но по праву судьбою горжусь фронтовой.
Мне прикрыть свое сердце Россия доверила,
И с друзьями я на смерть стоял под Москвой.

Сталинградские балки мне помнятся сизые.
Шлю поклон им земной и сыновний привет.
Там из теплой руки комиссара дивизии,
Как пароль, получил я партийный билет.

Я с пехотой в столицы входил зарубежные,
Оделяя детишек походным пайком.
Мне румынки вручали цветы белоснежные,
Сербиянки дарили кувшины с вином.

Никогда не смогу передать на бумаге я
Ликованье спасенных от смерти людей.
Не забуду, как грек,
Поседевший в концлагере.
Прижимался губами к винтовке моей…

Песня «Венок Дуная»
Слова Е. Долматовского, музыка О. Фельцмана

Война застала А. И. Покрышкина в Молдавии. Однажды Покрышкин сказал: «Кто в 1941-1942 годах не воевал, тот войны по-настоящему не видел». В этом была большая правда — чего только не довелось испытать летчикам в ту тяжелую пору: отступление в условиях частой потери связи и управления, штурмовки на лишенных броневой защиты истребителях, которые сами летчики называли «пляской смерти», опасное переутомление после нескольких ежедневных боевых вылетов.
Вчетвером против 50, втроем против 23, в одиночку против 8 вступал в бой Покрышкин. И никогда не знал поражений. Притом в каждой схватке он брал на себя самое опасное — атаку ведущего немецких групп. Так сложилось еще в 1941-1942 годах, когда при порой десятикратном количественном превосходстве немцев в воздухе единственным способом переломить ход боя была победа над командиром-асом. Это сразу лишало противника управления и уверенности. Богатырь-сибиряк, переносивший немыслимые для большинства пилотов перегрузки, и вездесущий в небе («Да сколько их, Покрышкиных?!»  — донесся однажды до полковой рации отчаянный вопль немецкого летчика).

Песня «Смуглянка»

Слова Я. Шведова, музыка А. Новикова

1-й ведущий. Но вот возмездие постучало в ворота Берлина. Это случилось 2 мая. И хотя до победы оставалось еще целых семь дней, каждый воин чувствовал — войне конец.

2-й ведущий. А в это время в Москве звучал голос Левитана (звучит запись голоса Левитана).

2 мая 1945 года в Берлине
В. Карпеко

Еще невнятна тишина,
Еще в патронниках патроны,
И по привычке старшина
Бежит, пригнувшись, к батальону.

Еще косится автомат
На окон черные провалы,
Еще «цивильные» дрожат
И не выходят из подвалов.

И, тишиною потрясен,
Солдат, открывший миру двери,
Не верит в день, в который он
Четыре долгих года верил.

Песня День Победы 
Слова В. Харитонова, музыка Д. Тухманова
Список использованной литературы
1. Бондарь А. Сибиряки в битве за Москву, Новосибирск 2008 г.
2. Гордин А. Наши земляки, Новосибирск 1979 г.
3. Зельвенский Д. Искры негасимые, Новосибирск 1976 г.
4. Зыков Н. Немеркнующий свет подвига, Новосибирск 2005 г.
5. Кравцова Л. Страницы жизни моей, Москва 2007 г.
6. Падерин Г. С годами выше обелиск, Новосибирск 1985 г.
7. Памятники Новосибирска, Новосибирск 1980 г.
8. Петрушин Н. В Берлинской стратегической, Новосибирск 2005 г.
9. Покрышкин А. Небо войны, Новосибирск 1982 г.
10. Шабинский М. Сражались за Родину сибиряки, Новосибирск 1994 г.